Вот и всё. По официальной версии - ушёл из дома и не вернулся, по неофициальной всё чуть хуже: сегодня, если самую малость повезёт, одним глупым грешным мудаком на этом свете станет меньше. Даже не знаю, что ещё сказать по этому поводу и нужно ли. Удачи, блогеры.

Не горят только настоящие рукописи. Мои пошли в огонь, как на праздник. Рассказы, повести, неоконченные романы, какие-то заметки, зарисовки, наброски, отрывки без начала и конца. Всё это весело искрилось и уносилось в небо по дымовой трубе. Хуже горели дневники, сворачивая в трубочку исписанные прыгающим почерком листы, корежа обложки. Приходилось ворошить их прутиком, поднимая дым и снопы искр. Корчились в огне блокноты, прогорали насквозь листы А4. Девять лет жизни почернели и рассыпались, и не осталось ничего, кроме здесь и сейчас. То есть - совсем ничего, а мои пальцы пахнут дымом.

"Я", в сущности, яркий фантик, обёртка для пустоты - или таблеточки экстази, что, вообще говоря, то же самое. Сюжет бессвязен и обрывочен, где здесь начало, где конец, а где галлюцинации - поди разбери. "Груз 200", маскирующийся под "Стиляг" - так, пожалуй. Но до чего красиво, до чего щемит сердце эта простая и страшная история, в которой число белых пятен уступает только числу чёрных. Все мы когда-нибудь станем каменными изваяниями самих себя, или будем распяты, или будем жить от одной автобусной остановки до другой.

Рецензии точнее, чем брошенный кем-то на торрентах комментарий, придумать сложно: "много крови, много ржача, мало смысла". Evil Aliens - архетип, тот самый малобюджетный фильм с дурацким сценарием, который снимают в сотнях фильмов покруче. Временами он выглядит как полная дешёвка, полтысячи кадров спустя - ослепляет красотой и иронизирует над собственной убогостью. Адов трэш, от которого невозможно оторваться.

Сцена истребления пришельцев зерноуборочным комбайном под развеселую фермерскую музычку - должна войти в историю мирового кинематографа, ну, или трэшевой его части как минимум. Впрочем, реки и фонтаны крови и кишок на этом совсем не заканчиваются. 5/5

...и что это было: искупление несовершённых грехов, испытание духа, ожидание откровения, глупое упрямство, попытка что-то доказать, ещё не изжившая себя традиция? Иногда сказать точно нельзя. Но серая тень отпечаталась на бурой воде далеко внизу и подняла руку в ответ на моё приветствие. Я был здесь полгода назад, но о чём думал, что чувствовал - всё стёрлось. Неужели - то же самое? Вода под мостом журчала всё те же неразборчивые фразы, самолет на Хотунке так же торчал вверх, трубы электродного неохотно отпускали в небо сизый дым. Где-то там, за этой завесой, находился бог и не желал отвечать на просьбы, не желал послать самую малость: пьяного водителя, высоковольтный провод на спину, залётную пулю или просто остановку сердца. Я думал, но не придумал ничего нового. Я ждал знака, меряя шагами грязь и полночь, но дороги были пусты. Только в самом конце пути ветер бросил в лицо обрывок чужого разговора; я подхватил его, повертел так и эдак, унёс с собой и понял, что не знаю, как трактовать. Случайность? Знак? Бог молчал и сигареты закончились; но было не холодно.

Можно долго спорить об искусстве и не-искусстве, но какая, к чёрту, разница - талант остается талантом. И каково это, интересно, носить в себе зашкаливающую его концентрацию. Мы все особенные, конечно, но большинство нужно знать слишком хорошо, чтобы это заметить, а других - совсем нет, видно и так. Он всё-таки привёз живого барабанщика по имени Ивандр, славил яйца, не торопился, призывал заплатить, был чужим сапогом, был московским гастарбайтером, был маленьким и слабым богом, способным, тем не менее, создать здесь и сейчас такой же маленький и хрупкий рай, частицы которого мы утащили с собой. А после были старые песни: неслись белые и чёрные собаки, кто-то должен был встать, белая маска печали врастала в лицо, интеллигенты не получили ничего и даже Lord God вдруг вынырнул из забвения. Ну и конечно. Мы. Безобразны. И. Злы.

Даже в электронном варианте звучит хорошо, но ничего особенно интересного в перелицовках старых песен нет. Разве что теперь под них можно смело двигать телом, чем и займется этим вечером добрая сотня людей. И мы тоже будем там, быть может слева от центральной колонны, быть может - справа. И в наших глазах будет сиять/зиять блеск/чернота, хотя разве можно войти в одну и ту же реку дважды. Разумеется, нет: любовь не может наполнить рваное сердце. Этот пост про Василия К, хотя вообще хотелось написать о мёртвом человеке и о том, как способны застрять в памяти два дурацких слова. Сквозь любую ненависть и отчаяние они заставляют улыбаться, хоть краешками губ. Но это ничего не значит. А новый альбом Васи держится от чистого рока на том же расстоянии, что и предыдущий.

Всё это: заламывания рук, падения на колени, выкрики в звездное (и беззвездное) небо, удары кулаками в стены и асфальт, стиснутые зубы, ожоги от затушенных о запястья сигарет, одинокие слёзы, расчертившие впалые скулы - всё это для кино и театра. Настоящее отчаяние приходит не так, настоящее отчаяние всегда плещется рядом. Когда смотришь на упавший на колени лист и не можешь понять, какого он цвета, в этой кромешной дворовой тьме, а зажигалка потерялась в обилии карманов, а голова кружится, а на колени падает второй лист, такой же тяжёлый, как и первый. И С. говорит: Иделогия всей хуйни... И замолкает. В чём? - переспрашиваю после, неделю спустя, вчера, послезавтра. Но он уже не знает. И это тоже - отчаяние.

Мы ссым в мусоропровод и разговариваем цитатами из Scarface: the world is yours, пацан. Да что мне ваши пули. А после наступаем в глубокие новочеркасские лужи и смеемся, чувствуя, как заливается вода в туфли и кеды. Ещё один день, ещё одна ночь, и хорошо бы завтра проснуться точно теми же, какими мы ляжем спать сегодня. Или - не проснуться вообще, никогда.

В учебниках по электрическим машинам и электроприводу это называется выбег: когда последние миллиамперы электричества уже покинули цепи статора, магнитные поля иссякли, но ротор ещё вращается, увлекаемый только лишь собственной массой - всё медленнее и медленнее.

Вот если б вы вдруг спросили меня о тех вещах, которые волнуют по-настоящему, изумляют до дрожи под коленками - я перечислил бы много чего, но уж точно не вспомнил бы о граффити. И напрасно. Двухминутный визит на Васильевский остров по поводу а чо, де тут у вас Финский залив обернулся двухчасовыми блужданиями с открытым ртом и мобилкой, зажатой в окоченевших пальцах.

- А про этот прибор ты должен знать больше, - спокойно сказал директор. - На следующей неделе ты повезёшь его в Питер. На поезде.
Я сказал: Ы. А он не шутил. Это было неделю назад.

Ну что, стылый город на мутной реке, here we go. У нас с тобой - личный счёт, неоконченное дело: ты забрал у меня кое-что; ты отнял у меня человека, которого я ждал целую душную вечность, по странности временных парадоксов уложившуюся в месяц. Своим промерзлым дыханием ты загасил то, что и так еле тлело; гнусная кирпичнобетонная сволота, ты забрал то, что тебе даже не нужно, что тебе не проглотить, не надкусить.
И вот - я еду взглянуть на пустоты, что заполняют тебя. Я поделюсь с тобой своей злостью и отчаянием. Я буду швырять окурки в твою свинцовую воду. Плевать на поребрики. Ссать в парадных. Я высвобожу из намертво сжатых кулаков средние пальцы и погляжу, не всколыхнется ли безразличие твоих витрин.
Уже послезавтра я (и ещё тридцать пять килограмм электроники) встанем на твою плитчатую грудь - и ты не сможешь вдохнуть. И я буду смотреть в твоё помутневшее небо. И я скажу тебе: сдохни.

19:40
"Блё, пацан, я в аду."
"Давай АТАРВИСЬ там!"

Слишком много людей; популярность поёт тысячей глоток, популярность двигает рядом жаркими телами, размахивает руками над головой, взрывается рёвом по малейшему поводу. Квартет на сцене меняет гитары и песни; размахивает флагом на крыше рейхстага, собирает осколки разбитых сердец, уходит в небытиё и весело потрясает перед кем-то факом. Это всё не то, но и старые вещи звучат не так: "Щекотно" уже не пробегает мурашками по всей спине, а финальное "Лети!" в "Пуле" не прошибает насквозь. Плётка твоя уж давно висит над кроватью и успела зарасти пылью, Агата. А как хотелось, чтобы, как встарь, перетянула, обожгла огнем через все рёбра души. Лазерное шоу, затекшая шея, вспышки света, запахи чужих духов, дымовая завеса и сотни мыльниц, поднятых над головами - вот, пожалуй, и всё. Последний концерт, да полноте, вы же вампиры, вампиры почище трансильванского графа, ребят. Как же вы будете жить без этой подпитки, без этого обожания из тысячи глаз. Но было приятно повидаться, здравствуйте - и прощайте.

23:52
"Я слишком стар для этой фигни. Пива?"
"Чрз 10 мин"

Это такая эволюция, путь окольный, но идущий в верном направлении: через самоудовлетворяющегося Zwitter'а к потному Mann Gegen Mann, а теперь - you have a pussy, I have a dick, so whats a problem, let's do it quick. Квадрат пришёл к последнему углу, круг замкнулся. Смотря клип, легко поверить, что ещё не растеряли своей инаковости, которая когда-то оставляла в жилах ощущение почти арктического холода. Однако её нет и следа, всё до боли знакомо и почти (пока только почти) скучно. Они изменились или я постарел - кто знает.